Вся кожа — карта прежних лет, Где память шрамами запестрит, И тихий вскрик оставит след, Кровь в вечности свой путь творит. Селфхарм — как шёпот в пустоте, Безмолвный крик через дымы, Мир смотрит, но не видит те, Кто ищет свет сквозь пелены. А мать? Ее глаза скользят, Всему найдя причину в муках, И боль дочери — лишь аппарат, Что усыпляет её слух. Лишь лезвие в руке дрожит, Твердя, что время может ждать, И каждый шрам, что так болит, Когда-нибудь научит знать.