На сцене пленочной, где свет не гас, Взгляд пронзительно ищет ответа, Сорокалетний атлетичный сказ В фильмах найдет освобожденье лето. Стальное тело, мускулов ручей Чтит своей игрой личное право. На барьеры судьбы, как на хрупкий кирпич, Не выносит ни стыда, ни лукавства. В ритме камеры — смелый мотив, Смех и сочувствие мира не страшны, В залах отторжения прочно он жил, Снимая чужие желанья с тоски. В пленке, где масок слетает рябь, Истина в лицах пляшет по кругу. На теле сцены — он сам себе царь, В дар вселенной — свободы напутствие.