Вадик шагал по вечерним лугам, Случился казус — невидан тот срам. Очко порвалось, как лёгкий бумажный лист, Гузло натерпелось, настал в краске миг. "Драное! – выдохнул, глядя назад, – Гузлище теперь знает всему свой порядок". Светила луна, закатившись в глушь, Ночь обещала покой и радушь. Так Вадик задумался, в жизни своей, Что важней, чем смеяться над грязью своей.