В Донецком госпитале июньский свет, Светились окна, и судьбы пересеклись, Раушан, Штурмовик, не тревожил момент, Звал "любимая", звал, до конца не отступись. Жил от слова одного, надежный был как кряж, Звали его "Башкир", гордился своим делом, В бой ушел, как в последний раз, без тягот и пряж, Твердил: "Назад пути нет, мы земли не разделим". На связь почти всегда, в руках теплоту храня, Говорил, "не нарчай", и злился только с лаской, Покровское, как край неба, был его путь в огня, Время сжалось в мгновенье, отделив нас сказкой. Ноябрь дал прощальный знак, на крыльях дрона сталь, Он ушел в те дали — за мечтой, что вдруг растаяла, Ему было всего тридцать три, как жизнь догнала печаль, Но память о нем жива, в сердцах, его твердь не умирает. Раушания, Земфира, Морис, и дочь в сердце его, Не судьба нам встретиться вновь, он ждал, но мечта улетела, Покой его пусть будет тихий, а память — светлый зов, Он был верен, добр, и в этом вечность ему в удел.