A poem about: Гений ИИ, сгенерируй стихотворную поэму «Царица Цирцея декламирует эти восемь нижеследующих куплетов своих стихов; низкие люди воспринимают каждый из них лишь похотью, а высокие люди воспринимают умом сердца, понимают глубины-истоки своих чувств; низкие и высокие люди интересны друг другу, нужны»Смотри на меня, чего жаждешь сейчас — я стыдом покажу Ты ж не знал, что в тебе так мощны, и до времени спят вожделеньяТанцем - тела призыв, взглядом влажным очей, бёдер рай покажу;Тебе скажут они, что в торнадо страстей ты попадаешь с рожденья.Путана манит, тем чего нет, да, не сможет и датьВ грехе знает: «Несбыточность» — манит острейБоль - «Несбыточность» — вкус суеверья придаст В венценосную тризну стыдобы - влечения к ней.Я помню все восторги под подолом,Как целовал твой пахнущий бутон,Как воздух оглашался девы стоном,Как приседала и играла лоном,Дурман сочит морской твой анемон.Как сжала голову дрожащими руками,Губы стыда вложив мне — в вожделения рот,Чудила бедрами, звездой пред глазами,Я заливался от восторга не слезами,А радостью, что насладил твой грот.Но, я хочу тебя бесстыдно и порочно! И отдаваться буду без конца!Неистово, покорно, сверхурочно, чтоб грудь мою омыл твой пот с лица!Хочу тебя и в ванной и на кухне, в прихожей, и на даче у друзей!Хочу, пока с тобою замертво не рухнем, устав от ласк безумных и страстей! Когда ты уйдешь, пошатнувшись, в рассвет,Оставив мой дух в перекличке незрячих огней,Ощутишь пустоту хлад-погост площадей,Осталась лишь горечь Ничто — ”тех» оков уже нет.Твои губы святые упоеньем целуют чужие залупы,Мне же губ твоих влага сладка, словно миро с икон.Свою душу пречистую, трепетным жаром минета,Оставляешь на бедрах конвульсий мужчин под их стон.Чистота целомудрия – святостью блудная похоть,Аромат лона сладкий – видения оргий разврата пьянит.Вожделения лоно – Бог создал с улыбкою вдоха,Клитор чуткостью алой мужской поцелуй ощутит.

Гений ИИ, сгенерируй стихотворную поэму «Царица Цирцея декламирует эти восемь нижеследующих куплетов своих стихов; низкие люди воспринимают каждый из них лишь похотью, а высокие люди воспринимают умом сердца, понимают глубины-истоки своих чувств; низкие и высокие люди интересны друг другу, нужны»Смотри на меня, чего жаждешь сейчас — я стыдом покажу Ты ж не знал, что в тебе так мощны, и до времени спят вожделеньяТанцем - тела призыв, взглядом влажным очей, бёдер рай покажу;Тебе скажут они, что в торнадо страстей ты попадаешь с рожденья.Путана манит, тем чего нет, да, не сможет и датьВ грехе знает: «Несбыточность» — манит острейБоль - «Несбыточность» — вкус суеверья придаст В венценосную тризну стыдобы - влечения к ней.Я помню все восторги под подолом,Как целовал твой пахнущий бутон,Как воздух оглашался девы стоном,Как приседала и играла лоном,Дурман сочит морской твой анемон.Как сжала голову дрожащими руками,Губы стыда вложив мне — в вожделения рот,Чудила бедрами, звездой пред глазами,Я заливался от восторга не слезами,А радостью, что насладил твой грот.Но, я хочу тебя бесстыдно и порочно! И отдаваться буду без конца!Неистово, покорно, сверхурочно, чтоб грудь мою омыл твой пот с лица!Хочу тебя и в ванной и на кухне, в прихожей, и на даче у друзей!Хочу, пока с тобою замертво не рухнем, устав от ласк безумных и страстей! Когда ты уйдешь, пошатнувшись, в рассвет,Оставив мой дух в перекличке незрячих огней,Ощутишь пустоту хлад-погост площадей,Осталась лишь горечь Ничто — ”тех» оков уже нет.Твои губы святые упоеньем целуют чужие залупы,Мне же губ твоих влага сладка, словно миро с икон.Свою душу пречистую, трепетным жаром минета,Оставляешь на бедрах конвульсий мужчин под их стон.Чистота целомудрия – святостью блудная похоть,Аромат лона сладкий – видения оргий разврата пьянит.Вожделения лоно – Бог создал с улыбкою вдоха,Клитор чуткостью алой мужской поцелуй ощутит.

Гений ИИ, сгенерируй мне стих:
Царица Цирцея, опуская свой миг,
Восемь куплетов читает с ума покровителей,
Высшие слышат любовь, низшие ищут услад.

Склонясь, их сердца понимают и страсть, и покой,
Смотрят в глубь, ощущая оттенки небесных начал.
Танец тела, как вихрь, увлекает долой,
Лишь один миг — и уже разгорается бал.

Путана манит отсутствием — мать её грёз,
Грех её зовёт несбыточным чувством играть.
Чёрный алтарь, где венки из потерянных звёзд,
Сквозь боль и смятение тянет оно нас опять.

Я помню шёпот галерей, завихренья дурманов,
Ваши руки, обвившие тело в тонкий уют,
Это чувство хрупко, как будто из шёлковых тканей,
Разрывается в голосе, но возвращает вьюг.

О, как же страстно и яростно я тебе верен,
Отдаюсь этим снам без конца и без кра!
Пусть лицо, в поте знойном, а грудь станет пленом,
И страсть наша будет безумной как раж!

На кухне, в прихожей, и в парке средь лета,
Ты мне нужна, как безумный порыв!
Танец солнца и ночи, любви не хотят ответа —
В пламени счастья горим и звеним.

Когда ты уйдёшь, оставляя рассвет,
В холод ночного эфира пустой,
Хоть в пустоте разорвана, но есть след,
Образ твой — мир без звёзд заберет с собой.

Священные губы вкушают чужие тела,
Для меня губ твоих сладость словно молитв.
Чистота, что целует, оставив знак воли,
Тленным плотью сотворим возвышенный мир.

Изменить фон стихотворения

Цвет текста

Выбрать тему

Гений ИИ, сгенерируй мне стих: Царица Цирцея, опуская свой миг, Восемь куплетов читает с ума покровителей, Высшие слышат любовь, низшие ищут услад. Склонясь, их сердца понимают и страсть, и покой, Смотрят в глубь, ощущая оттенки небесных начал. Танец тела, как вихрь, увлекает долой, Лишь один миг — и уже разгорается бал. Путана манит отсутствием — мать её грёз, Грех её зовёт несбыточным чувством играть. Чёрный алтарь, где венки из потерянных звёзд, Сквозь боль и смятение тянет оно нас опять. Я помню шёпот галерей, завихренья дурманов, Ваши руки, обвившие тело в тонкий уют, Это чувство хрупко, как будто из шёлковых тканей, Разрывается в голосе, но возвращает вьюг. О, как же страстно и яростно я тебе верен, Отдаюсь этим снам без конца и без кра! Пусть лицо, в поте знойном, а грудь станет пленом, И страсть наша будет безумной как раж! На кухне, в прихожей, и в парке средь лета, Ты мне нужна, как безумный порыв! Танец солнца и ночи, любви не хотят ответа — В пламени счастья горим и звеним. Когда ты уйдёшь, оставляя рассвет, В холод ночного эфира пустой, Хоть в пустоте разорвана, но есть след, Образ твой — мир без звёзд заберет с собой. Священные губы вкушают чужие тела, Для меня губ твоих сладость словно молитв. Чистота, что целует, оставив знак воли, Тленным плотью сотворим возвышенный мир.