На рубеже утра, прохладного и ясного, Стоит февраль, меж двух миров, седой сторож. Мокрый снег, зависший мигом несуразным, Замер под коркой льда, сухой и строгой. На скатах крыш — весеннее томленье, Слезой звенящей сосулька течёт. В узорах стёкол — зимнее сомненье, На берёзах броня, что солнце жжёт. Новости лепетит ветра дыханье, В спящих ветвях запутывая нить. И озаренье яркое предтечет Дней, что длинней, чтоб зимнюю грусть забыть. Её конец — там, где свет сверкнёт игриво, Где свет и тень стёрли свои черты. В каждой почке, в каждом семени — желанье, Взрывная сила спящей темноты. И слышно вдалеке, как ручей звенит, Уж пульсирует первая капель. Февраль — лишь ветхий, треснувший весла, Где вдаль плывёт грядущая апрель.