Всю ночь метались тени, стирая имена. Любовь была без имени, но за руку вела. Там зеркала ослепли, не различая нас, и пальцы были крепче всех клятв, что я клялась. Будильник бился птицей у самого виска. Но сон не мог разбиться — в нём теплилась рука. Я — узница бессонниц — очнулась на краю: не вспомнила, кто любит, но помнила: люблю.