Мы утопили нас — во лжи, в дурмане, В своих «нельзя», расставленных стеной. И каждый шёл ко дну в своём тумане, Не узнавая голос над водой. Но в городе, где нас никто не помнил, Где дождь смывал названья площадей, Он вновь спросил: «Как звать тебя?» — и понял, Что я теперь не прячусь от людей. Мы заново учились быть живыми, Не заглушая нежность и беду. И трезвая любовь звала по имени Тех, кем мы стали, выйдя на виду.