Мы теряли себя в употреблении, В старых травмах и в общей лжи. Называли любовью затмение, Называли спасением — ножи. Но однажды, без клятв и свидетелей, Я открыл занавески с утра. И увидел: мы столько сожгли — но не свет ещё. И не всё, что болело, — судьба.