Я слышу сердце прежде, чем слова успеют обрести чужие губы. Вхожу — и кожей чувствую: гроза. Ещё светло. Но воздух пахнет бурей. Так с детства: вдох, молчание, зрачок — я изучала взрослых по приметам. Не чтобы быть хорошей — чтобы щёлк замка не стал внезапным концом света. И тело знает раньше головы. Натянута струна — не от искусства: когда от чьей-то злости зависишь ты, спасением становится предчувствие. Но я учусь: не каждый страх — мой страх. Не мне беречь все комнаты от стужи. Моя глубина — не трещина в стенах, через которую врывается чужое. Я различаю: вот чужая боль, а вот моя — ей тоже нужно место. И тонкий слух становится опорой, когда я наконец на своей стороне.